Лариса Верчинова

Он записался на гвоздестояние. Мужчина, 50 лет, директор завода. «Жена сказала попробовать. Я скептик, но раз она просит».

Стоял молча. Минуту. Пять. Десять.

На пятнадцатой минуте у него потекли слёзы. Он даже не сразу заметил.

«Что это было?» — спросил он потом.

«Вы просто позволили телу. Первый раз за долгое время».

Он записался ещё раз. Потом ещё. Потом попросил о психологической сессии.

«Я думал, что это всё не для меня. Оказывается — для меня».

Я рассказываю это потому, что за годы работы убедилась: самые большие трансформации происходят с теми, кто приходит со скепсисом.

Потому что они не ожидают. И поэтому — получают.

Если вы скептик — приходите. Особенно приходите.

История с банкротством сына Валерии и реакцией Пригожина вызвала волну обсуждений. Одни считают его позицию жёсткой, другие — справедливой.

Прокомментировала эту ситуацию для whoopee.ru. Хочу развернуть свою мысль подробнее.

Когда в семье есть большое имущественное неравенство — один зарабатывает значительно больше другого — вопрос финансовой помощи становится одним из самых психологически сложных.

Помощь без границ создаёт несколько рисков:

( Collapse )

Пишу это осторожно. Без имён, без деталей — это не моя история рассказывать.

Есть такое слово — реадаптация. Красивое, клиническое. За ним — очень живое и очень непростое содержание.

Когда человек долго отсутствовал — не важно, где и почему — он возвращается другим. Это не метафора. Нервная система буквально перестроилась под другие условия. И теперь ей нужно перестроиться обратно. А «обратно» уже другое — и дом другой, и люди в нём изменились, и сам человек не тот.

Семья ждала. Дождалась. И вдруг оказывается, что радость встречи — есть, а понимания — пока нет. И это пугает обе стороны.

Я работаю с этим. Тихо, без громких слов. Это одна из самых важных вещей, которые я делаю.

Если вы или кто-то рядом с вами проходит через это — знайте: это поддаётся работе. Не быстро, очень сложно,но поддаётся.

Три слова которые я слышу чаще всего. От клиентов — в начале. Пока мы ещё не начали работать.

«Я в целом в порядке, просто немного устала». «Я в порядке, просто последнее время как-то тяжело». «Я в порядке, просто хотела поговорить».

В порядке — это когда не надо объяснять. Когда объясняешь — уже не совсем в порядке.
Эта фраза выполняет защитную функцию. Она говорит: я ещё контролирую ситуацию. Я не разваливаюсь. Можно ко мне относиться как к нормальному человеку.

За ней прячется страх: а вдруг если скажу, как есть — это окажется серьёзнее чем я думала? А вдруг меня не поймут? А вдруг я преувеличиваю?

Самый честный вопрос, который я иногда задаю: «А если бы ты была не в порядке — как бы это выглядело?»
Ответ всегда интересный.
Как часто вы говорите «я в порядке» когда это не совсем правда?

Один из самых частых вопросов, с которым родители приходят ко мне: «Это нормальные детские разборки или уже что-то серьёзное?»

Дала комментарий по этой теме для издания tagilcity.ru — и хочу развернуть главное.

Разница между конфликтом и буллингом — не в интенсивности, а в структуре.

Конфликт — разовый эпизод с понятным поводом. Дети поспорили, поссорились — и через день спокойно сидят рядом. Силы примерно равны, оба могут постоять за себя.

Буллинг — это три признака одновременно:
— Систематичность: насмешки, исключение из группы, порча вещей, травля в чатах — регулярно, не один раз
— Намеренность: агрессор действует осознанно, получая от этого выгоду или удовольствие
— Дисбаланс сил: жертва не может остановить происходящее — один против многих, или агрессор социально сильнее, или нет поддержки в классе

Ребёнок в ситуации буллинга редко говорит «меня травят». Он говорит «не хочу в школу» или просто молчит неделями.

Тревожные сигналы: регулярно возвращается домой подавленным, пропадают вещи, меняется поведение, избегает общения.

Если идёте в школу — важно говорить без обвинений и эмоций. Не «ваш класс — банда», а «вот что происходит с моим ребёнком, вот даты и факты. Прошу принять меры». Задача не наказать, а обеспечить безопасность ребёнка.

И главное — что говорить самому ребёнку на каждом этапе: «Я тебе верю», «Это не твоя вина», «Мы вместе справимся». Именно эти слова дают ему ресурс держаться.

После атак на склады Wildberries многие ожидали волны тревоги и растерянности. Вместо этого — сборы помощи пострадавшим предпринимателям, посты в поддержку, солидарность.

Почему так происходит?

Я прокомментировала эту тему для издания 56orb.ru, и хочу развернуть мысль чуть подробнее.

Когда угроза касается привычного уклада — доставки, покупок, бытовой нормальности — она задевает глубокое чувство безопасности. Именно это и является психологической целью подобных воздействий: не физический ущерб, а эмоциональная дестабилизация.

Но у людей есть встроенный защитный механизм. Когда угроза воспринимается как общая — внешняя, направленная против всех — срабатывает инстинкт сплочения. Ощущение «мы» становится сильнее ощущения «я». Это не героизм и не особый менталитет. Это универсальная психологическая реакция, которая работает в сообществах с достаточным уровнем доверия.

Важно понимать: те, кто всё-таки испытывает тревогу и панику — не слабые. Паника — это физиологическая реакция нервной системы, а не осознанный выбор. У всех разная чувствительность, разный жизненный опыт.

Что помогает при остром приступе тревоги:
— Медленный выдох длиннее вдоха — успокаивает нервную систему
— Назвать вслух несколько предметов вокруг, почувствовать опору под ногами
— Позвонить близкому — социальный контакт сам по себе снижает интенсивность паники

В долгосрочной перспективе: ограничить новостной поток до 1–2 раз в день, сохранять привычный распорядок. Рутина — это не побег от реальности. Это способ удерживать ощущение контроля в условиях неопределённости.

Очень многие замечают одно и то же: отпуск закончился, вышли на работу — и через неделю снова то же самое. Усталость, раздражительность, ощущение пустоты. Как будто и не отдыхали.

Это не потому что «неправильно отдохнули». Это потому что одна-две недели отдыха математически не могут компенсировать пятьдесят недель накопленного стресса.

Хроническое истощение — это не просто усталость. Это системное состояние, при котором организм перестаёт восстанавливаться в штатном режиме. Отпуск снимает верхний слой напряжения. Но то, что копилось месяцами или годами, никуда не уходит.

Признаки того, что усталость перешла в хроническую стадию:
— Сон не восстанавливает. Просыпаетесь уставшим.
— Появились соматические симптомы без очевидной причины: головные боли, проблемы с пищеварением, мышечное напряжение.
— Раздражительность без повода стала фоновым состоянием.
— Ничего не хочется — даже того, что раньше приносило удовольствие.

Что помогает прямо сейчас: физиологический вздох. Двойной вдох через нос (короткий + ещё один) и длинный выдох через рот. Активирует парасимпатическую нервную систему за 30 секунд. Не решает проблему, но даёт паузу.

Что решает проблему: работа с источником стресса — не симптомами. Если тело уже сигналит — это повод обратиться к специалисту, не ждать «само пройдёт».

Дала комментарий по теме для prufy.ru.

Август обманчив. Снаружи — лето, замедление, отпуска. А у меня — плотная запись и ощущение что работы не меньше чем в марте.

Это нормально, я давно приняла что мой ритм не совпадает с общим. Пока все уезжают — у меня часто пик.
Потом приходит моё время.

Сегодня была очень насыщенная сессия — из тех, после которых нужно время «переварить».
Не могу рассказывать детали, но могу сказать: иногда один разговор меняет что-то глубоко. И это работает в обе стороны — и для клиента, и для меня.
Психолог тоже живой человек. Это важно не забывать — мне в том числе.
Вечером — прогулка. Это святое.

К концу июля многие чувствуют странную вещь: вроде бы лето, вроде бы отдыхали — а усталость не уходит. Или даже нарастает.

Это не парадокс. Это накопленная нагрузка.
Лето — при всей кажущейся лёгкости — требует энергии. Жара, смена ритма, путешествия, дети дома, социальная активность. Организм работал — просто в другом режиме.

К концу июля-началу августа часто приходит усталость, которую тело «разрешает себе» показать: сезон активности завершается, можно наконец сказать «устал».
Это сигнал, а не слабость.

Что стоит сделать: честно ответить на вопрос «что меня истощало этим летом?» Не «что было хорошего» — а именно что забирало силы. Иногда ответ удивляет. И это начало понимания — что менять осенью.

Жара нагружает сердечно-сосудистую систему — это медицинский факт. Но с психосоматической точки зрения сердце — ещё и «орган любви и тревоги».

Сердцебиение, давление в груди, ощущение сжатия — всё это может быть как физиологией жары, так и ответом тела на эмоциональные переживания.

Замечала: клиенты, которые летом находятся в ситуации неопределённости в отношениях — чаще жалуются на «сердечные» симптомы. После разрешения ситуации они уходят.
Что важно: при любых симптомах со стороны сердца — сначала врач. Без вариантов. Психосоматика работает рядом с медициной, а не вместо неё.

Но если кардиолог уже сказал «всё в порядке» — стоит задать себе вопрос: что меня тревожит? О чём я беспокоюсь так сильно, что тело включает сигнализацию?